Книги в электронном варианте скачать бесплатно. Новинки

Скачать бесплатно книги в библиотеке booksss.org

расширенный список авторов: А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я
A B C D E F G H I j K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
Главная
Бизнес
Интернет
Юмор
Психология
Разное
Как читать скачанную книгу?

Стихотворения и поэмы

Автор(ы):Борис Ручьев

Аннотация книги


Борис Александрович Ручьёв (1913-1973) - русский советский поэт, первостроитель Магнитки, член Союза писателей СССР (с 1934), лауреат Государственной премии РСФСР имени М.Горького (1967), автор трёх десятков поэтических книг.

Основной темой творчества Бориса Ручьёва была рабочая Магнитка - мужество и человечность её строителей. Магнитогорск - город металлургов, в строительстве которого ему довелось участвовать.

В ручьёвском творчестве тесно переплелись традиции Маяковского и Есенина - неслучайно именно этих двоих он называл своими любимыми поэтами. Воспевая героизм и размах комсомольских строек в своих поэмах ("Индустриальная история"), Ручьёв создавал и проникновенные циклы стихов о любви ("Соловьиная пора"). От плакатности своих первых стихов, получивших горячее одобрение Советской власти (цикл стихов "Вторая родина"), в своих поздних произведениях он филигранно выписывает глубины подлинных чувств (поэма "Любава"). Во многом этому способствовало бережное, трепетное отношение поэта к слову.

В первый том Собрания сочинений вошли стихотворения, статьи, речи, интервью, заметки, рецензии.

Во второй том Собрания сочинений вошли поэмы, письма, из дневников и записных книжек.



Скачать книгу 'Стихотворения и поэмы' Борис Ручьев

Скачивание книги недоступно!!!




Читать первые страницы книги

Стихотворения

ВТОРАЯ РОДИНА

цикл стихотворений 

Товарищ

Каждым утром, при любой погоде, тишину и отдых побросав, с тысячей таких же он выходит строить заводские корпуса. Третий год, а даже не сегодня две простые родины близки, — в поселковых списках он — отходник и ударник — в списках заводских. По-хозяйски чуток и обычен, на стропилах родины второй — это мой товарищ закадычный, современник, рядовик, герой. Раньше — просто деревенский парень, дальше пашен не видал дорог, он растет, работая не даром на стропилах родины второй. Каждый день напористо и твердо, по лицу размазывая пот, он идет дорогою рекордов, фронтом самых боевых работ. Жизнь страны в пылу больших построек входит в дум и мыслей оборот. Никакой эпохи он не строил, кроме той, в которую живет. Потому, заботлив и привычен, на постройке родины второй мой товарищ лучший, закадычный — стройармеец, фронтовик, герой.

1932

Отход

Эй, прощай, которая моложе

всех своих отчаянных подруг.

А. Прокофьев Прощевай, родная зелень подорожная, зори, приходящие по ковшам озер, золотые полосы с недозрелой рожью, друговой гармоники песенный узор. На последней ставке нашего прощанья стисну всем товарищам руки горячо. Сундучок сосновый с харчем да вещами правою рукою вскину на плечо. И тогда — в минуту самую отчальную — проводить за улицы да за пустыри выходи, которая всех подруг печальнее, в распоследний, искренний раз поговорить. Дорогая, слушай... До своей околицы — никогда парнишку не ходи встречать. От тоски по городу извела бессонница, манит город молодость, далью грохоча. Может, не встречаться нам с прежнею улыбкою, ты — мои из памяти выметешь слова, песни колыбельные будешь петь над зыбкою, моего товарища мужем называть. Только помни: близким и далеким часом, если пожалеешь, что не шла со мной, встречу тем же самым парнем синеглазым, без обиды в сердце назову женой. Взмокла на платочке кромка вырезная... Девушка осталась у родных краев... Принимай парнишку с синими глазами, Город дымноструйный, в ремесло свое!

1932

Артель-бригада

Вот она, бригада, как и следует, но, взглянув в историю, назад, дайте час — спокойно побеседуем, многое придется рассказать... Первое такое — волжская деревня, посейчас которая в памяти жива. Уходили парни по привычке древней в город златогорый деньги наживать. Года два бродяжили по стране широкой, проезжали сотни станций и мостов, по большим постройкам крыли, самотеком с севера на запад, с юга на восток. Так без перебоев, зноем ли, метелью, вызнав все четыре дальних стороны, проходили крепкой да сквозной артелью двадцать безыменных плотников страны. Мы певали песни старые-престарые, нам казалось — в мире лучше песен нет. Было нас до точности девятнадцать парней, самому безусому восемнадцать лет. И дымил двадцатый важно сединою, и смотрел со строгостью на нас, молодых. Он ходил в артели нашим старшиною — за размер и качество белой бороды. Так без перебоев, зноем ли, метелью, вызнав все четыре дальних стороны, проходили крепкой да сквозной артелью двадцать безыменных плотников страны. Мы вздыбили Волхов цементом плотины, корпуса поставили в солнечной Керчи, мы тесали шпалы на Турксибе синем, ремесло простецкое тонко изучив. И закон артельный ставил, как условие: если деньги скупо сыплются в карман — сматывай котомки на постройки новые, сам себе хозяин, голова и пан. Тут бы нашей сказке и конец. Да только — дождевою осенью, ветровой порой нашу молодую звонкую артёлку привели дороги на Магнитострой. Еще у предгорий не взорваны спины и ветер киргизскою домрой поет, и город лежит еще в тихой долине разметкой масштаба великих работ. Кудлатые вьюги упрямо встречая и каждый свой день проверяя рублем мы городу здесь положили начало, тоскуя о собственном доме своем. Отзвенели бури снеговым разгулом, звонкими ручьями канули в Урал, мы весну беспутную встретили прогулом, вспомянув деревню с самого утра. Вырядившись в белый холст косовороток (как, бывало, в праздник — в дорогом краю), мы с горы Магнитной, с птичьего полета, до тоски глядели в сторону свою. ...Самый старый, хмурый, бородатый старшина артели, коновод, всем нам, девятнадцати ребятам, так и молвил, выйдя наперед: — Старость лихоманкой сводит плечи. Сорок зим отробив на веку, манит сердце к волжскому заречью, к милым далям, к своему дымку. Ухожу я. Ни хором, ни злата не добыв на свете топором. Так что будьте счастливы, ребята, поминайте старого добром... Как и он безвестный, мы бы, может, тоже сорвались до родины песней с губ, будь бы не крепче, втрое не моложе. Все-таки остались... За лишний рубль. В мае солнечном вышли снова всей артелью без старика. Дали нам старшину другого, дали нового вожака. Парень дельный, крепак, что надо (КИМ отметинкой на груди), он сказал нам, что мы — бригада, и всегда шагал впереди. — Разве дело, — в упор сказал он, — если вы, лишь себя спросив, век шатаетесь по вокзалам, а республика просит сил? Если вы, отойдя от пашен, безрассудный ведете ход, а Россия — до щепки ваша — ждет хозяйских от вас забот? Это есть начало самого главного, о котором надо песни слагать... Будто вся артёлка, вдруг родившись наново, стала вроде б старше, думами строга. Дня нам не хватало на запал рабочий, и тогда, усталость заглуша в плечах, мы вели атаки штурмовою ночью, приучившись сердцем за слово отвечать. Мы забыли родины тихие селенья, старые привычки вывели в расход. ...Так ввели в историю крепкий напряженьем века двадцатого тридцать первый год. Растила плотину опалубка наша, домна вырастала на наших лесах... Всех нас, беспокойных, парней настоящих, знают в час рождения завода корпуса. Оттого, что зноем и зимой-метелицей, дорожа казенным хлебом и рублем, провели раздумьем, прочуяли сердцем, за какую доблесть бьемся и живем. В тридцать первом, научившись с толком силы, дружбу, честь оберегать, умерла последняя артёлка, чтоб родиться лучшей из бригад. А бригада — слово не водица,
Книгу Борис Ручьев Стихотворения и поэмы скачать бесплатно,

Другие произведения авторов/автора



Красное солнышко
Любава
Top-10
авторов книг
А Б В Г Д Е Ж З И К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Э Ю Я